кто, как сочли они. восполнит им их потерю. Остальное тебе известно. А теперь прими совет старого воина: атака — не скачки; победа достается не тому, кто нападает первым, а тому, кто делает это с наименьший риском. Запомни это, не в меру пылкий царевич, и папе будущий герой погибнет еще в зародыше.
Аридей. Стратой, твое дружеское предостережение при водит царевича в уныние. Смотри, как он помрачнел!
Ф и л о т. Нет, это не так. Но оставьте меня. Погрузившись в благоговейные раздумья о мудрости провидения, я...
Аридей. Царевич, лучшее выражение благоговения — признательная радость. Ободрись! Мы, отцы, не хотим дольше одерживать своих сыновей вдали от себя. Мой гонец уже готов: он поедет, чтобы ускорить размен пленными. Но ты ведь знаешь: добрая весть, если она исходит от врага, всегда наводит на мысль о ловушке. Ваши могут заподозрить, что ты умер от раны. Поэтому необходимо, чтобы ты сам послал с моим гонцом вестника, стоящего выше подозрений. Иди со мной. Найди среди пленных такого, кому можешь довериться.
Фи л о т. Значит, ты хочешь, чтобы я стал сам себе еще стократ отвратительней? Ведь я же буду видеть себя в каждое из пленных. Избавь меня от этого срама.
Аридей. Но...
Фи л о т. Среди пленных должен быть Пармелион. Пошли его сюда, я скажу ему все, что нужно.
Аридей. Хорошо, пусть будет так. Идем, Стратон! До скорой встречи, царевич!
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ Ф И Л О Т.
Фи л о т. Боги! Ударь молния хоть на пядь ближе, я был бы сражен наповал. По боги неисповедимы. Пламя отступило, дым рассеялся, и я лишь оглушен. Неужели все это случилось только для того, чтобы я увидел, сколь жалок я сам и в сколь жалкое положение ввергнут из-за меня мой родитель? Теперь я вновь могу предстать перед тобой, отец! Правда, все еще с потупленным взором, но потупиться заставит меня только стыд, а не жгучее сознание того, что я стал причиной твоей гибели. Теперь я должен бояться лишь одного — твоего насмешливого упрека, а не проклятья, удержанного на устах верховной силой родительской