Полагаю, что мне известно также то единственное, что подобает сделать моей дочери в ее теперешних обстоятельствах. Отречение от мира — монастырь, и как можно скорее.
Принц. Монастырь?
Одоардо. А до тех пор пусть плачет на виду у своего отца.
Принц. И такой красоте суждено увянуть в монастыре?
Должна ли одна разбившаяся надежда настроить нас так непримиримо ко всей жизни? Во всяком случае, отца никто не смеет уговаривать. Увозите вашу дочь, Галотти, куда вам
угодно.
Одоардо (к Марипелли). Что вы скажете, милостивый государь?
М а р и н е л л и. Если эти ваши слова — вызов!.
Одоардо. Ничуть, ничуть!
Принц. Что происходит между вами?
Од о а р д о. Ничего, ваша светлость, ничего. Мы лишь взвешиваем, кто из нас ошибся насчет вас.
Принц. В чем дело? Говорите, Маринелли.
М а р и н е л л и. Мне тяжело служить помехой там, где государь мой намерен проявить свою милость. И все же долг дружбы требует от меня прежде всего искать в государе судью...
При и ц. Какой дружбы?
М а р и н е л л и. Вам известно, ваша светлость, как сильно любил я графа Ашгаани, как тесно сплелись между собой наши души.
О д о а р д о. Вам это известно, принц? В таком случае это и. честно только нам одному. '
М а р и и с л л п. Он сам избрал меня мстителем...
Одоардо. Вас?
Маринелли. Спросите вашу супругу. Маринелли, имя Маринелли было последним словом умирающего графа. И каким голосом, каким голосом оно было произнесено! Пусть вечно звучит у меня в ушах этот страшный голос, если я не приложу всех сил, чтобы разыскать убийц и покарать их!
Принц. Можете рассчитывать на мое самое верное содействие.
Одоардо. И л а мои самые горячие пожелания! Ну, хорошо, а что же дальше?
П р и н ц. Это и я спрашиваю, Маринелли.
М а р и н е л л и. Есть подозрения, что на графа напали не разбойники.
Одоардо (насмешливо). Неужели? Не разбойники?
М а р и н е л л и. Что его хотел убрать с дороги соперник.
Одоардо (с горечью). Вот как! Соперник?
Маринелли. Не иначе.
Одоардо.