золотыми монетами.
Я В Л Е Н И Е С Е Д Ь М О Е С а р а, М е л е ф о н т.
М е л е ф о н т. Вы ослабели, дорогая, вам надо сесть.
Сара (садясь). Я рано потревожила вас. Сможете ли вы мне простить, что я опять с самого утра докучаю вам своими сетованиями?
Мелефонт. Дорогая Сара, вы хотите сказать, что не можете меня простить за то, что вот снова наступило утро, а я так и не положил конца вашим страданиям.
Сара. Разве я могу не простить? Вспомните, что я вам простила. Но третий месяц, Мелефонт, третий месяц прошел с того дня, а я все еще в этом злосчастном доме и все в том же положении, что и в первый день.
Мелефонт. Так вы усомнились в моей любви?
Сар п. Мне усомниться в пашей любви? Нет, я слишком чувствую свое несчастье, чтобы украсть у себя эту единственную усладу.
М еле фонт. Так как же может моя мисс тревожиться из-за откладываемой церемонии?
Мелефонт, ну почему бы мне не думать о ней? Будьте снисходительны к женскому образу мыслей. Мне думается, что эта церемония — знак божественного соизволения. Весь долгий вчерашний вечер я тщетно старалась усвоить ваши понятия и прогнать сомнения из своего сердца, сомнения, которые вы, уже не в первый раз, называете плодом моего недоверия. Я боролась с собой, и мне удалось наконец одурманить свой рассудок, но голос сердца и неподкупные чувства вмиг разрушили с трудом возведенное здание разумных доводов. Грозные голоса заставили меня проснуться и вкупе с моим воображением взялись терзать меня. Какие картины, какие страшные образы роились передо мной! Я хотела, очень хотела считай, их сновидениями...
Мелефонт. Как? Моя разумная Сара приняла эти картины за нечто иное? Сны, дорогая моя мисс, сны! До чего же несчастен человек! Разве не довольно мучений существует для него в действительном мире? Зачем же творец еще приумножил их, одарив нас воображением?
Сара. Не ропщите па господа! Воображение он оставил в нашей власти. Оно сообразуется с нашими деяниями, и если эти деяния отвечают тому, что мы зовем нашим долгом,