новость, и я пришел вас поздравить.
Мелефонт. Поздравить? Наверно, с письмом отца, в котором он нас прощает? Благодарю.
Нортон. Значит, богу угодно сделать вас счастливым.
М е л е ф о н т. Если ему это и угодно, то, уж конечно, не из-за меня. Как видишь, Нортон, чувство справедливости у меня все-таки есть.
Нортон. Если уж вы это сознаете, значит, из-за вас тоже.
Мелефонт. Нет, единственно из-за Сары, из-за моей Сары. Если уже созревшая месть господня пощадила город, насоленный грешниками, лишь потому, что в нем жили несколько праведников, то неужто он не может потерпеть одного нечестивца, если в его судьбе принимает участие богоугодная душа?
Нортон. Вы говорите серьезно и даже трогательно. По разве радость не знает иного языка?
Т e л е ф о н т. Радость, Нортон? Для меня она канула в вечность.
Нортон. Смею ли я говорить откровенно? (Пристально смотрит па него.)
Мелефонт. Да, смеешь.
Нортон. Нынче утром вы изволили сказать, что я соучастник вашего преступления, так как смолчал о нем; потому не гневайтесь, если отныне я реже буду молчать.
М е л с ф о и т. Смотри не забывай, кто ты.
Нортон. Я не забываю, что я слуга, слуга, который мог бы стать чем-то большим, но, увы, вовремя об этом не позаботился. Да, я ваш слуга, но я не хочу быть проклятым вместе с вамп.
Мелефонт. Вместе со мной? Но почему ты сейчас говоришь об этом?
Нортон. Потому что, к вящему своему удивлению, я вижу пас не таким, каким думал увидеть.
Мелефонт. Не соизволишь ли ты сказать, каким же ты думал меня увидеть?
Нортон. В восторге и в радости.
М е л е ф о н т. Только плебей приходит в неистовый восторг, едва ему улыбнется счастье.
Нортон. Возможно, ведь плебей еще умеет чувствовать, тогда как у знатных господ чувства подпорчены и ослаблены тысячью противоестественных представлений. Но на вашем лице я читаю не только сдержанность, а еще и холодность, нерешительность, неудовольствие...
Мелефонт. А если бы даже так. Ты, видно, позабыл, что дело здесь не в одной Саре? Приезд Марвуд...
Нортон.