всю свою изобретательность, чтобы навязать мне блестящий роман о ее жизни, и коварными уловками силится запятнать честь благородного человека, изображая его чудовищем. Не для того ли мне было рассказано, что Марвуд похваляется дочерью от Мелефонта, не для того ли были названы девушки, ИЛЕ обманутые, чтобы уязвить меня и дать мне понять, что я поступила бы правильно, очистив место для матерой блудницы?
Марвуд. Не так пылко, юное создание. Матерая блудница? Вы, видимо, употребляете слова, не отдавая себе отчета к их значении.
Сара. Да разве не такой она предстает даже в изображении леди Солмс? Хорошо, леди, вы ее подруга, возможно даже — закадычная подруга. Я это говорю отнюдь не в укор, ведь в свете нелегко находить лишь добродетельных друзей. Но почему из дружбы к ней вы так унижаете меня? Обладай я опытностью Марвуд, я бы, конечно, не сделала опрометчивого шага, оскорбительно поставившего меня на одну ступень с нею. Но если бы я и сделала его, то, уж конечно, не застряла бы на десять лет в его последствиях. Подпасть пороку но неведению — одно, знать его и тем не менее в нем погрязнуть — совсем другое. Ах, леди, если бы вы знали, какого раскаяния, каких угрызений совести, какой боязни мне стоило мое заблуждение! Заблуждение, говорю я, нет больше надобности с беспощадной жестокостью к себе называть свой поступок преступлением. Сам господь бог уже не считает его таковым, он отвел от меня кару и вновь даровал мне отца. Мне страшно, леди! Почему так
изменилось ваше лицо? Оно пылает! Ярость смотрит на меня из ваших стеклянных глаз, вы скрежещете зубами... Ах, простите меня, простите. Я глупа и сентиментальна! Конечно же, вы говорили без злого умысла. Не гневайтесь на мою горячность! Как мне смягчить ваше сердце? Как мне найти в вас преданного друга, какого нашла Марвуд? Прошу, леди, на коленях прошу вашей дружбы (падает на колени), а если я ее не заслужила, хотя бы справедливости, хотя бы того, чтоб вы не ставили меня на одну доску с Марвуд.
Марвуд (с гордым