к королю Бауси гонца, чтобы предупредить о вашем приходе на случай, если я опоздаю, но, по-видимому, с моим гонцом что-то случилось по дороге.
– Почему вы не подождали нас в Дурбане, чтобы отправиться вместе нами? – спросил я.
– Вы спрашиваете меня прямо, Аллан, и я отвечу вам, хотя мне не хотелось бы говорить об этом. Я знал, что вы отправитесь сюда через Килву. Этот путь, конечно, самый удобный для такого числа людей со столь большим багажом. Но мне не хотелось посещать Килву.
От остановился на некоторое время, потом продолжал:
– Около двадцати трех лет тому назад я со своей молодой женой прибыл в Килву в качестве миссионера. Там я построил миссию и церковь и весьма успешно занимался своим делом. Мы были очень счастливы. И вот однажды в Килву прибыли арабы на своих доу, чтобы устроить здесь пункт для торговли невольниками. Я воспротивился этому. В конце концов они напали на нас, убили большую часть моих людей, а остальных обратили в рабство.
Во время этой схватки меня ранили саблей в голову – вот шрам, оставшийся после этой раны, – он откинул в сторону прядь своих длинных волос и показал нам большой шрам, ясно видимый при свете луны. – Удар ошеломил меня, и я лишился чувств – это было вечером, при закате солнца. Когда я очнулся, уже был день. Все ушли, за исключением одной женщины, которая ухаживала за мной. Она почти обезумела от горя, так как ее муж и двое сыновей были убиты арабами, а третий сын и дочь были похищены. Я спросил, где моя молодая жена. И в ответ услышал, что она тоже похищена часов восемь или десять тому назад. Арабы заметили в море огни и, думая, что это английский военный корабль, крейсирующий вдоль побережья, поспешно ушли в глубь страны. Прежде чем бежать, они добили раненых, но не тронули меня, так как думали, что я мертв.
Сама же старая женщина спряталась от арабов в скалах на берегу и после их ухода вернулась в дом, где нашла меня чуть живым. Я спросил ее, куда уведена моя жена. Она ответила, что не знает, но слышала, что арабы направились