что это за сор? Раньше я ничего на нем не видел.
– Должно быть, по крыше бегают крысы, – беспечно сказал Стивен.
Не удовлетворившись этим объяснением, я начал осматривать потолок и глиняные стены хижины, которые были расписаны замысловатым узором, при слабом свете примитивных ламп. В это время в дверь постучали. Забыв о трухе, я открыл ее. В хижину вошел Ханс.
– Один из этих дьявольских людоедов хочет поговорить с баасом. Мавово не пускает его сюда.
– Пусть он войдет, – ответил я, так как мне казалось, что нам лучше всего не проявлять смущения. – Только будьте настороже, пока он будет с нами.
Ханс что-то шепнул через плечо, и в следующий момент в хижину вошел, или, вернее, впрыгнул высокий мужчина, закутанный с головы до ног в белое одеяние, придававшее ему вид призрака, и тщательно запер за собою дверь.
– Кто ты? – спросил я.
Вместо ответа он открыл свое лицо, и я увидел, что перед нами стоит сам Калуби.
– Я хочу поговорить наедине с белым господином Догитой, – сказал он хриплым голосом, – и это надо сделать сейчас, так как потом это будет невозможно.
Брат Джон встал и посмотрел на него.
– Как поживаешь, мой друг Калуби? – спросил он. – Я вижу, что твоя рана зажила.
– Да, да, но я хочу поговорить с тобой наедине.
– Нет, – ответил брат Джон, – если ты хочешь что-нибудь сказать, ты должен сказать это нам всем или совсем не говорить, так как все, что знаю я, должны знать и эти белые господа.
– Могу ли я довериться им? – пробормотал Калуби.
– Так же, как и мне. Поэтому либо говори, либо уходи. Но наш разговор здесь могут подслушать…
– Нет, Догита! Стены хижины достаточно толсты. На крыше никого нет, ибо я сам осмотрел все кругом. Нам будет слышно, если кто-нибудь попытается взобраться туда. Кроме того, его заметят ваши люди, которые стерегут дверь. Никто не услышит нас, разве только боги.
– Тогда испытаем богов, Калуби. Говори смело, мои братья знают твою историю.
– Господа мои! – начал он, вращая глазами словно затравленный зверь. – Я в ужасном положении.