слух и другие внешние чувства были так же тонки, как чувства диких животных. На заре меня снова разбудили – на этот раз Мавово, сообщивший, что нас окружает «целый полк или даже несколько полков».
Я встал и сквозь туман увидел на довольно далеком расстоянии от нас ряды вооруженных людей. Свет зари слабо играл на их копьях,
– Что делать, Макумазан? – спросил Мавово.
– Завтракать, – ответил я. – Если мы должны умереть, то это с таким же успехом может произойти после завтрака, как и до него.
Я позвал дрожащего от страха Самми и приказал ему приготовить кофе. Потом разбудил Стивена и объяснил ему положение дел.
– Великолепно! – ответил он. – Это, без сомнения, мазиту. Нам удалось найти их значительно легче, чем мы ожидали. Чтобы отыскать кого-нибудь в этой проклятой стране, приходится затрачивать очень много труда!
– Это неплохой взгляд на вещи, – ответил я. – Но будьте добры обойти лагерь и объяснить всем, что никто ни в коем случае не должен стрелять без приказания. Постойте. Лучше отберите ружья у этих невольников, так как они Бог знает чего наделают, если испугаются.
Стивен кивнул головой и ушел с тремя или четырьмя охотниками. После его ухода я, посоветовавшись с Мавово, отдал кое-какие распоряжения, о которых нет нужды распространяться. Они касались того, чтобы мы могли возможно дороже продать свою жизнь в случае, если дело примет плохой для нас оборот. В Африке всегда следует пытаться произвести на врагов сильное впечатление. Это может оказаться полезным хотя бы для будущих путешественников.
Спустя некоторое время Стивен и четверо охотников вернулись с ружьями (или, вернее, с большей частью их) и сообщили мне, что невольники сильно перепуганы и обнаруживают желание бежать.
– Пусть бегут, – сказал я. – От них толку мало. Они даже могут испортить дело. Позовите зулусов, которые их караулят.
Стивен кивнул головой, и через пять минут я услышал (туман, нависший над кустарником, который рос в восточной части лагеря, был такой густой, что не позволял ничего видеть)