с нежностью, положил голую мумию на спину,
позади других мумий - туда, где сумрак сгущался до сплошной черноты.
Проделав все это, он занял место покойника, замыкавшего ряд, положил ру-
ку на эфес шпаги и замер в той же позе, в какой стоял его предок.
Подвижными оставались только его глаза, следившие за пеоном, который
медленно и боязливо продвигался между двойным рядом мертвецов. Поравняв-
шись с Торресом, пеон вдруг остановился и, широко раскрыв от ужаса гла-
за, забормотал одну за другой молитвы майя. Торресу, перед которым он
стоял, не оставалось ничего другого, как слушать с закрытыми глазами и
догадываться о том, что происходит. Услышав, что пеон пошел дальше, Тор-
рес покосился в его сторону: пеон как раз остановился, не решаясь завер-
нуть в узкий проход. Обрадовавшись удобному моменту, Торрес занес шпагу,
готовясь нанести удар, который раскроил бы череп пеона.
Но, хотя это был и день и час, предопределенный Судьбою для смерти
пеона, последняя секунда его жизни еще не истекла. Не тут, среди двойно-
го ряда мертвецов, и не от руки Торреса суждено ему было умереть, ибо
Торрес придержал руку и медленно опустил оружие, а пеон пошел дальше и
скрылся за поворотом. Вскоре он нагнал своего отца, Леонсию и Френсиса,
- последний как раз просил жреца вторично справиться по узелкам, как и
чем можно открыть ухо Хцатцла.
- Просунь руку в рот Чиа и вытащи ключ, - приказал старик, своему бо-
язливому сыну, и тот с явной неохотой повиновался ему.
- Да не укусит же она тебя, она ведь каменная! - со смехом сказал ему
Френсис по-испански.
- Боги майя никогда не бывают каменными, - с упреком заметил ему ста-
рик. - Они кажутся каменными, но на самом деле они живые, всегда были
живыми и под камнем и сквозь камень вечно осуществляют свою неизменную
волю.
Леонсия, вздрогнув, отшатнулась от жреца и, взяв Френсиса под руку,
прижалась к нему, словно ища у него защиты.
- Что-то ужасное должно случиться -