через переводчика-матроса, кото-
рый привез его сюда, - а Телец, прежде тоже принадлежавший им в сезон
охоты на черепах, теперь захватил один бешеный гринго [3], отчаянный
сорвиголова, несговорчивый и властный, сумевший с помощью страха завое-
вать их уважение - уважение перед двуногим существом, еще более свире-
пым, чем они сами.
За серебряный доллар Френсис уговорил одного из индейцев отправиться
к таинственному гринго и передать ему, что он хотел бы его навестить.
Тем временем остальные окружили ялик, принялись разглядывать Френсиса,
клянчить у него деньги и даже бесцеремонно стащили его трубку, которую
он на минуту вынул изо рта и положил рядом. Френсис тотчас дал по уху
вору, а затем и второму, выхватившему ее у первого, и вернул себе труб-
ку. В один миг вся толпа ощетинилась мачете, угрожающе засверкали на
солнце отточенные острия, но Френсис быстро унял пыл индейцев, наведя на
них свой пистолет-автомат; они попятились и, сбившись в кучу, принялись
зловеще шептаться. Тут Френсис обнаружил, что его единственный спутник и
переводчик струсил: подойдя к охотникам на черепах, он заговорил с ними
явно заискивающим тоном, очень не понравившимся Френсису.
Тем временем вернулся посланный с запиской, и Френсис, поняв, что ему
самому придется объясняться с ним, так как на ямайца надежда плохая,
взял у него листок, поперек которого карандашом было нацарапано: "Vamos!
Пошел ты к черту!"
- Придется мне, как видно, самому поехать туда, - подозвав к себе
негра матроса, сказал Френсис.
- Будьте как можно осторожнее и осмотрительнее, сэр, - предупредил
его негр. - Эти безмозглые скоты на все способны, сэр.
- Садись в лодку и вези меня туда, - кратко приказал Френсис.
- Нет, сэр. Очень сожалею, но нет, сэр, - отвечал чернокожий матрос.
- Я нанимался, сэр, к капитану Трефэзену в матросы, но я не нанимался в
самоубийцы, и я не поеду с вами, сэр, на верную смерть. Самое лучшее для
нас было