только один эпизод, когда можно избавиться
от нее и связать моего героя узами законного брака с единственной женщи-
ной, на которой он может и должен жениться. Как это сделано - прошу пос-
мотреть в последней главе или пятнадцатом эпизоде. Можете не сомне-
ваться, что м-р Годдард надоумил меня, как это сделать.
Дело в том, что м-р Годдард - мастер по части развития действия и ге-
ний по части быстроты. Развитие действия нимало не волнует его. "Изобра-
зить", - спокойно указывает он в авторской ремарке киноактеру. Очевидно,
актер "изображает", ибо м-р Годдард тут же начинает нагромождать одно
действие на другое. "Изобразить горе!" - приказывает он, или "печаль",
или "гнев", или "искреннее сочувствие", или "желание убить", или "стрем-
ление покончить жизнь самоубийством". Вот и все. Так и должно быть -
иначе, когда же он завершил бы работу и написал свои тысячу триста сцен?
Но можете себе представить, каково пришлось мне, несчастному, который
не мог ограничиться волшебным словом "изобразить", а должен был описать
- и притом весьма подробно - все те настроения и положения, которые од-
ним росчерком пера наметил м-р Годдард! Черт побери! Диккенсу не каза-
лось чрезмерным излишеством потратить тысячу слов на описание и возможно
более тонкую обрисовку горестных переживаний того или иного из своих ге-
роев. А вот м-р Годдард говорит: "Изобразить", - и рабы киноаппарата де-
лают все, что нужно.
А развитие действия! В свое время я написал не один приключенческий
роман, но во всех них вместе взятых вы не найдете столь стремительного
развития действия, как в "Сердцах трех".
Зато теперь я знаю, почему так популярен кинематограф. Я теперь знаю,
почему "Г-да Барнес из Нью-Йорка" и "Техасский горшечник" разошлись в
миллионах экземпляров. Я теперь знаю, почему какая-нибудь напыщенная
агитационная речь может привлечь куда больше голосов, чем самый прекрас-
ный и доблестный поступок или замысел государственного