Торрес снял сомбреро и, держа его в руке, склонился пе-
ред девушкой чуть не до земли, затем подвел ее к плетеному диванчику из
индейского тростника и усадил. Леонсия грустно ответила на его при-
ветствие, хотя в тоне ее прозвучало любопытство - точно она надеялась
услышать от него какую-нибудь обнадеживающую весть.
- Суд закончился, Леонсия, - сказал Торрес тихо и печально, словно
говорил о покойнике. - Он приговорен. Завтра в десять утра - казнь. Все
это очень грустно, чрезвычайно грустно, но... - Он пожал плечами. - Нет,
я не стану говорить о нем ничего дурного. Он был достойный человек.
Единственный его недостаток - характер. Слишком он был горяч, слишком
вспыльчив. Это и погубило его, заставив погрешить против чести. Будь он
в ту минуту спокойнее и хладнокровнее, никогда бы он не всадил нож в
Альфаро...
- Это не он убил моего дядю! - воскликнула Леонсия, поднимая голову и
глядя на него.
- Все это весьма печально, - мягко и грустно продолжал Торрес, избе-
гая перечить ей. - Судья, народ, начальник полиции - все, к сожалению, в
один голос утверждают, что он виновен. Весьма печально, конечно. Но не
об этом я пришел с вами говорить. Я пришел предложить вам мои услуги.
Располагайте мной, как вам угодно. Моя жизнь, моя честь - в вашем распо-
ряжении. Приказывайте. Я ваш раб.
И Торрес вдруг грациозно опустился перед ней на одно колено; взяв ее
левую руку, он, видимо, собирался продолжать свою цветистую речь, но в
эту минуту взгляд его упал на кольцо с брильянтом, украшавшее безымянный
палец Леонсии. Он нахмурился и опустил голову; затем, поспешно придав
своему лицу обычное выражение, заговорил:
- Я знал вас, когда вы были еще совсем дитя, Леонсия, прелестная оча-
ровательная крошка, и я уже тогда любил вас. Нет, выслушайте меня! Прошу
вас. Я должен излить свое сердце. Выслушайте меня до конца. Я всегда лю-
бил вас. Но когда вы вернулись из-за границы, из этого монастыря, где вы
учились,