- Я же сказал: пятьдесят долларов золотом.
Начальник полиции безнадежно всплеснул руками и повернулся на каблу-
ках, делая вид, что собирается уйти.
- Однако вы же поклялись мстить до гроба за разрушение вашей тюрьмы,
- напомнил ему Торрес.
- Но не в том случае, если мне придется платить за это пятьдесят дол-
ларов, - огрызнулся начальник полиции, краешком глаза наблюдая за дро-
жавшим от лихорадки капитаном: не начинает ли тот сдаваться.
- Пятьдесят долларов золотом, - сказал капитан, допив кофе и трясущи-
мися пальцами пытаясь скрутить себе сигарету. Потом он кивнул в сторону
шведа и добавил: - И еще пятерку золотом моему механику. Таков уж: у нас
обычай.
Торрес подошел поближе к начальнику полиции и шепнул:
- Я заплачу за буксир, а с гринго Ригана взыщу лишнюю сотню, разницу
же мы с вами поделим пополам. Так что мы ничего не потеряем. Напротив -
еще останемся в барыше. Риган наказывал мне, чтоб я не скупился на рас-
ходы.
Когда солнце поднялось над линией горизонта и ослепительно засверкало
в небе, один из жандармов направился обратно в Лас-Пальмас с измученными
лошадьми, а остальные поднялись на палубу буксира; механик швед спустил-
ся в недра машинного отделения, и капитан Розаро, избавленный от лихо-
радки благостными лучами солнца, приказал матросам сняться с причала, а
одному из них стать в рубке у компаса.
На рассвете "Анджелика" все еще дрейфовала недалеко от берега: ветра
не было всю ночь, и ей не удалось выйти в море, хотя она и продвинулась
к северу и находилась сейчас на полпути между Сан-Антонио и проливами
Бокас-дель-Торо и Картахо. Эти два пролива, которые ведут в открытое мо-
ре, все еще были милях в двадцати пяти от "Анджелики", а шхуна точно
спала на зеркальной глади лагуны. Душная тропическая ночь заставила всех
перебраться на палубу, и она была положительно устлана спящими. На крыше
каюты капитана лежала Леонсия. В узких проходах, по обеим сторонам каю-
ты, расположились