с отведенной им ролью «приводных ремней». Многие из профсоюзных руководителей работали в свое время с Лениным и теперь все еще пытались отстаивать ленинские нормы партийной и общественной жизни.
По всем этим причинам в профсоюзных ячейках чистка проводилась не только с особо повышенной строгостью, но и с заведомо предопределенным исходом. Петр работал в профсоюзном аппарате без году неделю и, конечно, не успел еще 'Пропитаться «профсоюзным» духом, но... назвался груздем, полезай в кузов...
Дутиков не стал задавать вопросов Петру, не стал и выступать на собрании. Он сделал проще и надежнее. Написал и передал председателю комиссии заявление о том, что кандидат партии Калнин Петр Николаевич обманул комиссию по чистке, а именно: рассказывая автобиографию, утаил, что имеет взыскания. И приложил заверенные надлежащими подписями и печатями выписки из книги приказов При-камского кожкомбината.
Петр, конечно, и не подозревал о сгустившихся над его головою тучах. Он каждый вечер аккуратнейшим образом являлся в конференц-зал Уралпрофсовета, где заседала комиссия по чистке, прилежно внимал всему происходящему и не спускал глаз с председателя комиссии. Ему нравился этот кряжистый и крупноголовый человек, напоминающий Симурдена из «Девяносто третьего года». Председатель Комиссии был строг, но справедлив, ибо строгость его распространялась на всех без изъятия. Он никому не давал спуску, даже самым большим начальникам, вплоть до самого председателя Уралпрофсовета и его заместителей. Петру даже казалось, что к этим высоким начальникам председатель комиссии особенно требователен, а иногда и беспощаден.
В ячейке Уралпрофсовета состояло на учете несколько сот членов и кандидатов партии. Чистка продолжалась уже третью неделю, но отчиталось перед комиссией вряд ли более половины коммунистов.
В один из вечеров, возвратясь в отведенную ему крохотную и довольно холодную комнатенку (на временное проживание, пока не обзаведется собственной квартирой, Петра поместили