десяти бесплатных зрителей. — Почему?
— Билет купит тот, кто любит и понимает музыку.
— Пусть и он идет бесплатно,— не сдавался заведующий клубом.
— Не пойдет! Бесплатно — значит, плохо. По билетам —• может быть... надо сходить, послушать.
Опасения заведующего клубом не подтвердились. Почти все билеты были распроданы.
Хористы задолго до начала концерта были на месте. Петру пришлось отпроситься с технического совещания, иначе не успел бы сходить домой перердеться. Александр Ефимович отпустил, но покачал головой укоризненно.
Рояль выкатили к левому краю сцены и так развернули, чтобы всем хористам видно было Елену Борисовну, которая по необходимости совмещала обязанности дирижера и аккомпаниатора.
Хористки, разодетые, нарумяненные, с тщательно подведенными бровками и ресничками, одна за другой подбегали к «глазку» — крохотной дырочке в тяжелом бархатном занавесе. То и дело слышались их взволнованные возгласы:
— Народу-то! Маменька родная!..
— Полный зал! Полный зал!..
— Ой, как страшно-то!..
Все волновались, а Петр, наверно, больше всех. Он и Алевтина Васильевна солировали в первом номере программы.
Наконец все выстроились на сцене. Елена Борисовна уселась за рояль. Незаметный ее кивок, и занавес пополз вверх. На авансцену вышла миловидная девушка в темном длинном платье и объявила:
— «Песня о вожде». Слова Суркова, музыка Дунаевского. Исполняет хоровой ансамбль клуба кожевников под управлением заслуженной артистки республики Елены Борисовны Боболевой.
В зале шумно зааплодировали. Елена Борисовна встала и раскланялась, вызвав новые рукоплескания.
Наконец зал стих. Елена Борисовна ударила по клавишам; Алевтина Васильевна и Петр повели запев. Петр, несколько выбитый из колеи непредвиденными аплодисментами, на
какое-то мгновение замешкался, и Алевтина Васильевна вступила одна. Но он тут же справился с волнением (какое счастье, что Елена Борисовна поручила запев не ему одному, как сначала хотела, а двоим!) и присоединился