вернее чуяло... Не месяц прошел и не два, а целых пять, и вместо квартиры в большом городе разлука на два года. А два ли года, больше ли, кто точно знает?..
В Свердловске Петра зачислили в команду, следующую на Дальний Восток, в город Никольск-Уссурийский, в отдельный саперный эскадрон 8-й кавалерийской дивизии. В команде кроме Петра было еще несколько человек с техническим образованием, остальные в большинстве рабочие: шахтеры и строители. Из прикамских призывников, не считая Петра, угодил в эту команду только веселый востроглазый парень Кобчиков Семен — по специальности плотник.
И вот вторая неделя уже на исходе, перевалили за половину пути, обогнули Байкал, миновали Читу, врезались в горы, и все эти дни и ночи все те же нелегкие мысли теснятся в голове Петра, сменяя одна другую. И, судя по всему, тревоги эти долго еще не отпустят его...
Ехали ровно три недели. Прибыли в Никольск-Уссурийский в свой саперный эскадрон в последних числах ноября.
Всех вновь прибывших поместили в карантин. Это означало, что они были полностью изолированы от окружающих: жили в отдельном помещении; на завтрак, обед и ужин ходили в особое, им отведенное время, когда в столовой никого, кроме них, не было; и никакого общения со старослужащими, даже самого мимолетного, не допускалось.
На второй день по прибытии их после завтрака построили в две шеренги и рассчитали «по порядку номеров». На это ушло немало времени, потому что Иванушкин, по росту своему стоявший замыкающим во второй шеренге, никак не мог усвоить, когда именно надлежит произнести «неполный!» и после того, сделав шаг налево, встать в затылок левофланговому первой шеренги.
Наконец Иванушкин овладел первой строевой премудростью. Помкомвзвода, сверхсрочник Устьянцев, горбоносый, поджарый и чуть кривоногий, как и подобает потомственному казаку-забайкальцу, подал команду «направо!», затем «шагом марш!», и колонна двинулась в путь. Но двинулась нестройно, ряды смешались, и Устьянцев несколько раз останавливал колонну, выравнивал