столько кирпича?.. На всю республику один завод, да и тот за сто километров. Кирпича на печки не хватает.
— Что же, каменных зданий не строят?
— Можно сказать, что не строят. Всего в городе, кроме старинной каменной церкви, наберется ли пять каменных домов или нет, не знаю.
— Почему так?
— Говорят, нельзя здесь каменные дома строить, потому как вечная мерзлота.
Этот довод показался Петру вовсе не убедительным. Если вечная мерзлота, то здание стоит как на скале. Чего же лучше? Но Юсупов разъяснил, что мерзлота под зданием постепенно оттаивает, здание дает осадку, не всегда равномерную, и стены не выдерживают, растрескиваются.
— Да вот сами можете сходить посмотреть, есть в городе такое здание — пединститут. Все стены в трещинах...
Цех, неприглядный снаружи, ничем не порадовал и внутри. Сразу, едва Петр вошед в первое по ходу процесса отмочно-зольное отделение, понятно стало, что построен цех применительно к самой примитивной технологии, с максимальной долей ручного труда. Убедительнее всего это подтверждалось тем, что для мездрильной машины места не нашлось и понадобилось соорудить для нее специальный прируб сбоку основного помещения. И внутри везде было дерево. Толстыми лиственничными плахами забраны полы, такими же плахами — квадратные с закругленными углами чаны, отмочные и зольные.
После этого Петр ничему уже не удивлялся: ни тому, что на заводе нет двоильной машины, ни тому, что мездрильная машина есть, а кожи мездрят вручную... Но когда перешли в следующее, мягчильно-дубильное отделение, пришлось удивиться.
— Не понимаю, как вы обходитесь одним гашпилем?..— спросил Петр Юсупова.
— Обходимся...— как-то неуверенно ответил Юсупов, явно недопонимая истинного смысла вопроса.
— Как промываете товар после мягчения? — уточнил Петр свой вопрос.
— В чану. Выгружаем товар из гашпиля на пол. Потом перевозим тачками и бросаем в чан с чистой водой.
— И никто не говорил вам, что поступать так опасно? Что можно перемягчить кожи, испортить их?
—