при необходимости умело использовал это обстоятельство. Если по любому достаточно серьезному поводу возникало разногласие между городским комитетом и какой-либо высокой республиканской инстанцией, Василий Егорович, исчерпав все доводы, под конец скромно добавлял:
— Я понимаю, мое мнение для вас недостаточно веско. Я ведь всего только второй секретарь горкома...
После этого, как правило, даже самые ретивые оппоненты находили доводы второго секретаря горкома вполне убедительными.
Беседа началась несколько необычно. Петр первый раз был приглашен к секретарю горкома, до этого дня никогда с ним не встречался, но слышал, что Инчутина побаиваются, что он бывает крут, особенно если заметит, что с ним неискренны, хуже того, пытаются ловчить.
Петр никакой вины за собой не чувствовал, ловчить не было нужды, поэтому пришел он, как говорится, с открытой душой и готов был на каждый вопрос секретаря горкома ответить предельно откровенно. Но такого первого вопроса не ждал.
— Ну как, прижился у нас или еще нет? — спросил Инчутин, пытливо всматриваясь в Петра, и тут же добавил:— Только, прошу, отвечай честно... Ну, что молчишь?..
Петру уже приходилось слышать, что обращение на «ты» было обычным у Инчутина. В данном же случае оно оправдывалось и тем, что по возрасту он вполне годился Петру в отцы.
— Думаю...— сказал Петр.— Хочу ответить честно.
— Это хорошо, что не привык словами бросаться,— одобрил Инчутин.— Облегчу тебе ответ: разобью вопрос по пунктам. Как тебя встретили?
— Хорошо.
— Работой доволен?
— Доволен. Хотя многое надо изменить, потому что пока дело идет не так, как следовало бы.
— Понятно. Но об этом еще поговорим. А сейчас по первому вопросу. Как с жильем?
— Одна комната, она же и кухня. На троих тесновато... Но обижаться не могу. Все так живут, не лучше.
— Это ты верно заметил: многие живут так, пока... А как насчет пропитания? Хозяйка не обижается?
— Совсем наоборот...
И