едет?
— Всех перечислить не смогу. Даже не сумею сказать точно, сколько человек поедет. Но уверен, что не менее ста, а может быть, и вдвое больше.
— Ничего не понимаю,— призналась Аля.
— Объясню. Поездку организуют комсомольцы. Едет молодежь, но не только. Изъявили желание и очень даже пожилые...
— Ты, например?
— Даже еще взрослее. Так вот, когда выяснилось, что желающих много, я поручил всемогущему нашему Василию Васильевичу зафрахтовать корабль, точнее сказать, пассажирскую баржу с катером. Вечером в субботу нас отвезут на остров, в воскресенье вечером доставят обратно в город.
— По какому поводу столь грандиозное мероприятие?
— Просто так.
— Просто так не бывает.
— Ты права. Повод есть. Досрочно выполнили план первого полугодия. Кажется, подобного давно уже не бывало. И мне даже подсказали, что не грех бы людей поощрить.
— Сам не догадался? — не преминула уколоть Аля.
— Умные советы выполнять приятно,— отшутился Петр.— Так как, сударыня, по части вашего участия?
Аля на минуту задумалась и... оживилась.
— Говоришь, будет много молодежи? Приглашу-ка я Катеринушку с аккордеоном. Как, супруг?
Супруг одобрил безоговорочно.
Катеринушка, молодая еще, неунывающая соломенная вдовушка, была сослуживицей Али. Аля не смогла устроиться в школу и сменила педагогическое поприще на музыкальное: поступила пианисткой в ансамбль радиокомитета. Работой своей была довольна и считала, ей повезло, что в школе не оказалось вакансии.
Хотя на сборы, как водится, ушло времени больше, нежели было отведено, все же не только погрузились, но и пристали к острову еще до захода солнца.
— Ты все поторапливал да поторапливал,— укорил Василий Васильевич моториста.— А добрались засветло.
— Не диво,— возразил моторист.— Нынче без малого круглые сутки светло. День-то какой завтра, помнишь? Летний солноворот!
На широкой поляне догорали, костры. Молодежь, устав водить хороводы, распевать песни под Катеринушкин аккордеон, плясать у костров, прыгать через