команда, порученная Петру,— тридцать шесть призывников, считая и его,— в отдельный саперный эскадрон той же 8-й Дальневосточной.
В инженерные войска отбор особый, берут только грамотных: ниже пятилетки ни одного нет в команде. И по сложению отобран народ крепкий, хорошо сколоченный: саперам и блиндажи рыть, и мосты строить, и переправы наводить. Словом, всегда и везде нужны сила и ухватка. Один только во всей команде отличается от остальных: маленький, узкоплечий, с длинным острым носиком на худощавом веснушчатом лице. И фамилия у него, под стать обличью, такая же уменьшительная — Иванушкин.
Даже удивительно, почему его определили в саперы; видно, не хватило и рослых и грамотных, когда набирали команду. Петр, как увидел Иванушкина, сразу подумал: трудно этому щуплому пареньку будет в саперах, да еще в конных. Так оно потом и оказалось.
Но это потом, а пока Иванушкин сидит на корточках у печурки и поглядывает в ее открытый пламенеющий зев — дневалить у печурки ему даже нравится.
О чем думает Иванушкин, только ему ведомо, а Петр снова и снова перебирает в памяти день за днем с той самой поры,-как нежданно-негаданно очутился в областном городе Свердловске, да еще на ответственной должности большого профсоюзного руководителя.
Но сперва следует рассказать, как и почему попал Петр в большие начальники, иначе непонятно будет все остальное после того с ним приключившееся.
В конце зимы тридцать третьего года на Прикамском кожкомбинате состоялась профсоюзная конференция, на которой избрали делегатов на очередной областной съезд профессионального союза кожевников.
Конференция проходила в большом зале заводского клуба. Петр немного, опоздал и постеснялся войти в зал, а прошел за кулисы и, на правах старого клубного активиста, уселся в боковой ложе. Сидевший там заведующий клубом сказал Петру, что его перед началом заседания разыскивал председатель фабзавкома.
«И хорошо, что не разыскал,— подумал Петр,— уговорил бы выступить».
Теперь же председатель был ему не страшен: тот