закрепили лошадей. После завтрака всех новобранцев прямо из столовой провели на конюшню. После команды: «Стоять вольно, из строя не выходить!» — помкомвзвода Устьянцев вызывал одного за другим по списку, оглядывал каждого придирчиво, иногда задавал один-два вопроса и называл кличку лошади.
Список был составлен по алфавиту, и Петру долго стоять не пришлось. Следом за Иванушкиным вызвали и его.
— Ездить верхом приходилось? — спросил Устьянцев.
— Приходилось,— ответил Петр.
— С седлом или без седла?
— В седле. Но могу и без седла.
Устьянцев оглянулся на помогавших ему старослужащих и, как бы советуясь с ними, произнес:
— Отдадим ему Выдру, пожалуй? А Петру сказал:
— Лошадь тебе даем хорошую. На вид она неказиста, но умная и строй хорошо держит.
Один из старослужащих отвел Петра в конюшню.
Выдра действительно с виду была неказиста. Костистая, можно даже сказать, тощая, грива и хвост жидкие, словно выдерганные. И масти какой-то неопределенной: не гнедая и не каурая. И все же Выдра Петру( понравилась: уж очень умные и добрые были у нее большие влажные глаза.
Петр окликнул ее, погладил по шее. Выдра доверчиво потянулась к нему. Петр достал припасенный для нее кусочек сахара. Выдра осторожно вытянутыми сморщенными губами взяла сахар с ладони Петра и прямо по-человечьи одобрительно помотала вверх-вниз головой. Бойцу, проводившему Петра к стойлу, все это, видно, понравилось.
— Так, так,— одобрил он,— эту лошадь стоит приветить, лошадь эта с понятием. Она свое отслужит: и по станкам хорошо идет и на препятствия тоже.
После того как обзавелись лошадьми, жизнь новобранцев круто переменилась. Первое время им даже показалось, что теперь только и осталось в жизни одно — уход за лошадьми. Удивляться тут нечему. Большинство из них были люди городские, лошадей только видевшие, да и то издали. Но даже те, кому, как Петру, приходилось ездить верхом, тоже понятия не имели, что такое уборка лошадей в кавалерийской части. Подъем передвинулся на час: теперь