стуком, потому что Саша, оборвав речь на полуслове, вскочил с места и, воскликнув: «Вот это кстати!» — устремился к двери.
И вошел, как всегда, статный и осанистый... Михаил Иванович Михайлов, технический руководитель Прикамского кожзавода.
— День чудесных совпадений! — возопил совершенно потрясенный Петр.
— Чудесное совпадение одно,— возразил Александр Ефимович.— Я в наркомате бываю теперь раз в год, ты, наверно, не чаще. И вот встретились все же. А с Михаил Иванычем мы почти каждый день видимся... Одну рюмашку можно, Михаил Иваныч?
— Если только одну, и ту неполную,— ответил Михаил Иванович, присаживаясь к столу.
Естественно, Петру пришлось коротко повторить, как и почему он очутился в Москве, а после этого Саша Дерюгин продолжил свое повествование:
— Я уже сказал, что переехал в Москву без большой охоты. К Прикамску я привык, да и по характеру у меня лучше ладится в цехе, чем в главковском кабинете. Но тебе не хуже
меня известно — не всегда нашего брата спрашивают. Закон есть закон, а потому приказ в зубы и марш к месту назначения. Так что я особенно и не сопротивлялся. Хотя, если бы знал, как это потом обернется, так бы уцепился за Прикамск, что пришлось бы частями отдирать... Но это, так сказать, запоздалое соображение... А события развертывались своим чередом. Я приступил к работе в. главке в первых числах июня сорок первого года, то есть за неполных три недели до начала... Ну, первое время не знаю кто как, а я даже как-то плохо представлял себе что к чему, наверно, потому, что из-за своего кривого глаза с юных лет был далек от всего военного. Да, если откровенно, некогда было размышлять и раздумывать. На фабриках мгновенная перестройка, вместо гражданского ассортимента — военный заказ. Казалось бы, все было предусмотрено мобилизационным планом, но после первых же недобрых дней войны все пришлось перекраивать. Западные фабрики вышли из строя. Интендантские склады при спешном отступлении взрывали. Все больше и больше необутых солдатских ног!..