в Москве ателье по пошиву модельной обуви.
— И теперь кому-то нужна модельная обувь? — изумился Петр.
— Теперь шьем сапоги для комсостава. А для высшего комсостава шьем даже на заказ, с примерочкой. Так что у меня даже маршалы бывают.
— Ты, я вижу, доволен, а я нет,— сказал Петр Александру Ефимовичу.— Мне бы куда как полезнее, если бы ты остался начальником главка, а еще лучше — за это время вышел в народные комиссары.
— И какая тебе в том корысть? — улыбнулся Михаил Иванович.
— Большая. Огромная. Сегодня бил челом наркому: экстракта дубильного просил, хоть бы пару вагонов. Не уважил мою просьбу нарком. А был бы в том кабинете свой человек — глядишь, дело бы и вышло.
— Навряд ли... — вздохнул Михаил Иванович.— Наш директор однокашник с наркомом и бывает у него чуть не каждый день, а дубителей и у нас не хватает.
— Как же выходите из беды? План-то ведь все равно спрашивают?
— Хромпик, слава богу, на Урале делают. На хромпик теперь нажимаем.
— Это и мне посулили подбросить,— сказал Петр.— Так ведь качество не то будет...
Михаил Иванович только рукой махнул.
— Не до жиру, быть бы живу... У тебя, кстати, положение должно быть лучше нашего, хоть мы и к начальству ближе.
— Не понял,— признался Петр.
— Сейчас поймешь. Леса-то есть у вас там или все тундра кругом?
— До тундры далеко еще. Леса, да еще какие! Тайга на тысячи верст во все стороны.
— И рек много?
— Реки!.. Реки у нас такие... — И Петр, не удержавшись, принялся рассказывать, какие в Приленском крае могучие реки, как широка и полноводна Лена, какие вокруг нее просторы, какие на ней острова...
— А по рекам, должно быть, ива растет?
— Растет, конечно. Только у нас ее тальником зовут.
— Пусть так. Это ведь лучший дубитель. Надрать корья, высушить, измельчить — и в дело.
— Про сыпню говорите, Михал Иваныч?
— Про сыпню.
— Долго, да и дорого обойдется.
— Дорого, да мило. Раньше, еще до революции, русская юфть, на ивовой корочке дубленная, на весь