на месте, тогда как Ивана Кирилловича застать дома не так-то просто. А с ним надо было обязательно повидаться. Он на днях возвращается в Приленск и расскажет там, что произошло с Петром. Да и отослать с ним домой надо кое-что.
Ему повезло. Он застал Ивана Кирилловича, и не одного. У него сидел длинный тощий белобрысый человек в каких-то особенных очках, выручающих болезненно близорукие глаза, кандидат химических наук Богомазов, тот самый начальник химической лаборатории Приленского геологотреста, который в свое время отпускал Петру лабораторное оборудование и химикаты и даже помогал и делом и советом.
Петр показал им повестку и дал необходимые пояснения.
— Везет таким! — с откровенной завистью произнес Богомазов.— Я- полгода пороги военкомата обиваю, и все без толку...
— Кому ты нужен,— усмехнулся Иван Кириллович.— Ты же слеп, как сова в полдень.— Потом сверился с часами.— Вот что, друзья. Скажу хозяйке, вам принесут чаю, а я бегу. Волка ноги кормят.
— Все бежим,— ответил Богомазов и спросил Петра: — Чем ты занят вечером?
— Ничем...
— Тогда обмоем твою повестку. У моего тестя, слышал, наверно, про такого: академик... — и он назвал весьма известную фамилию,— сегодня отмечают какую-то семейную дату. Нюхом чую, будет выпивка. Приглашен и я с двоюродным братом. А я приду с двумя...
— Удобно ли?.. — засомневался Петр.
— Неудобно только штаны через голову надевать. Словом, жду тебя в шесть, нет, лучше в семь часов у Ильинских ворот. А точнее, у памятника героям Плевны. Знаешь такой?
— Знаю.
— Ауф видерзейн, герр Петер!
Пока ехал от Сретенки до Девичьего поля, все время точила неотвязная мысль: конечно, Василий Егорович Инчутин решит, что этого он, Петр, сам добился, и расценит это как дезертирство, как предательство. И было от подобной мысли очень тяжело. Потерять уважение такого человека...
В наркомате Петр сразу прошел в отдел кадров. Начальник отдела, багроволицый толстяк с узенькой темной повязкой на левом глазу, даже в лице переменился,