вдеть левую ногу в стремя, взяться правой рукой за луку седла и затем, совмещая рывок руками и толчок правой ногой, вскочить в седло. Иванушкин все понимал, все выполнял
вроде бы в точности, как ему показывали, но, как ни старался, вскинуться в седло не мог.
— Да отталкивайся ты ногой! — кричал Петр на запыхавшегося и выбивающегося из сил Иванушкина.
— Я отталкиваюсь...— оправдывался бедняга.
— Разве так отталкиваются! — уже со злостью выкрикивал Петр.— Смотри, как надо!
И весь свой гневный запал вложил в толчок и, перелетев через низкорослую лошадку Иванушкина, грохнулся о мерз- лую, еще не покрытую снегом, комковатую землю манежа. Кажется, никто, кроме Иванушкина, не видел его позора. Во всяком случае, никто не рассмеялся. Самому же Петру было не до смеха. Забегая вперед, скажем, что за два с лишним года кавалерийской службы не один раз приходилось ему падать с лошади и вместе с нею, но никогда он так больно не ударялся, как тогда.
Наступила дальневосточная зима, как ей и положено, со стылой сыростью, с пронизывающими до самых костей, надсадно порывистыми ветрами. Закончился срок пребывания в карантине, и всех новобранцев раскрепили по взводам. Первое отделение, которым командовал Петр, в полном составе зачислили в учебный взвод. Тут и понятно стало, с каким расчетом отбирали новобранцев в первое отделение: самых грамотных — не ниже семилетки; потому и взяли Иванушкина, у которого было даже восемь классов. Одно было сделано исключение — ля Семена Кобчикова, школьное образование которого ограничилось всего пятью классами, но зато он был и с плотничьим, и с кузнечным ремеслом, и немного со слесарным, не говоря уже о том, что заметно выделялся среди всех новобранцев особой ухватистой ловкостью и сноровкой в любой работе.
Здесь Петр Николаевич счел нужным объяснить, что такое учебный взвод.
«Каждая воинская часть (полк или отдельный эскадрон) сама готовит для себя младших командиров. В полку имеется для этого учебный эскадрон, именуемый полковой