школой, в отдельном эскадроне — учебный взвод. В нашем эскадроне учебных взводов было даже два. Казалось бы, куда так много младших командиров, но дело в том, что в наш эскадрон на обучение присылали бойцов из всех полков нашей кавалерийской дивизии, потому что в каждом полку имелся саперный
взвод, для которого требовалось подготовить младших командиров. Кроме того, к нам же присылали на обучение бойцов из всех пограничных кавалерийских отрядов Дальнего Востока, каждый из которых также располагал саперной командой. Эти два учебных взвода были выделены из остальных, обучение проходило по специальной программе, с включением специальных дисциплин, как-то: подрывное дело, строительство мостов и дорог, наведение переправ, возведение блиндажей и т. д. Два эти взвода именовались у нас полковой школой». Начальствовал над учебными взводами помощник командира эскадрона Рюхин, которого поэтому чаще называли не помкомэском, а начальником школы.
Всех курсантов (так именовали бойцов учебных взводов) отбирал в школу сам Рюхин. Петр понял это, когда обнаружил, что помкомэску отлично известна его биография.
Как-то после ужина, незадолго до вечерней поверки, Петр сидел в красном уголке и готовился к завтрашним занятиям. Он и в полковой школе остался командиром первого отделения первого учебного взвода, а основная обязанность командира отделения в учебном взводе — обеспечить, чтобы все его бойцы хорошо усвоили все, что им положено изучить по программе. А для того сам командир отделения должен все усвоить на «отлично». К этому Петр и стремился.
Вошел начальник школы Рюхин. Петр встал, как положено, при появлении командира.
— Сиди, сиди,— совсем не по-уставному вымолвил Рюхин и уселся на скамью рядом с Петром.— Есть разговор.
Из казармы донеслась команда: «На поверку становись!» И тут же в дверь заглянул дневальный. Увидев начальника школы, вытянулся на пороге.
— Скажи помкомвзвода, что я задержал здесь командира отделения,— приказал Рюхин дневальному.
—