Трудности были лишь с отгрузкой. Петр энергично включился в дело. Пробился к начальнику аэропорта, сумел заинтересовать его рассказом о заполярной экзотике и в значительной степени под эту экзотику вырвал у него распоряжение старшему диспетчеру срочно отправить в Приленск полтонны особо важного груза.
На это дело ушло два дня. Вечером пошел на вокзал и не без труда взял билет на утренний поезд. Стоя в очереди у билетной кассы, вспомнил, как так же стоял, в такой же зимний вечер, в такой же очереди восемь лет назад, возвращаясь домой из армии, отслужив действительную. Восемь лет... Всего восемь лет!.. А сколько событий — и каких событий! — прошло, нет, пронеслось за это время!..
На этот раз он появился на улице Азина не рано утром, а во второй половине дня. Уже начало смеркаться, когда постучал в знакомую дверь. Слабый старческий голос, в котором не сразу угадал голос Капитолины Сергеевны, долго допытывался: «Кто там?..» Чувствовалось, что не может стоявшая за дверью в холодных сенцах старая женщина поверить свершившемуся чуду, больше, чем чуду, тому, что пришло наконец — все же успело! — спасение...
Телеграмма, как нередко случалось в то время, не дошла, и она, послав — когда еще! — письмо и не получив на него ни ответа, ни привета, могла ли сразу поверить, что не обманули все же надежды, без которых на скудном пайке последних недель, может быть, и недостало бы сил дождаться этого дня!
И все же поверила, отомкнула входную дверь, по строгой привычке тут же тщательно — на ключ, на крюк и на засов — заперла ее и лишь потом отворила дверь в жилые комнаты и пропустила Петра. В прихожей в тусклом свете лампочки, горевшей вполнакала, вглядывалась в лицо спасителя — оно ей, наверно, представлялось сейчас ликом — и не знала, как назвать, как обратиться к нему...
Петр молча обнял ее и вздрогнул: показалось, коснулся он не живого тела, а лишь хрупкого остова — так иссохла она.
— Не ждали разве?..— спросил Петр.
— Перестали уж ждать...— чуть слышно ответила