— Товарищи красноармейцы и командиры!..— громко и внятно произнес комиссар.— Враги нашей партии, враги нашего народа нанесли нам тяжелый удар... Вчера в Ленинграде на боевом революционном посту от руки подлого убийцы погиб любимец партии и советского народа, выдающийся революционер, секретарь Центрального Комитета партии и Ленинградского комитета Сергей Миронович Киров...
На мгновение он смолк, и тут же тяжелая тишина прорвалась его криком:
— Кирова убили!.. Кирова!.. Пламенного трибуна нашей партии... Нашего Кирова!..
У Петра перед глазами возник коренастый человек в расстегнутой куртке и кожаной фуражке, с выбивающимися из-под околыша непослушными вихрами... Он хорошо знал, кто такой Киров, мог понять, какую утрату понесла партия. Да и вряд ли были в казарме такие, кто не слышал этого имени, не знал ничего о Сергее Мироновиче Кирове.
Комиссар говорил о горечи и тяжести утраты, о том, что заполнить брешь можно, лишь еще теснее сплотившись вокруг партии, говорил о задачах, стоящих перед Красной Армией, перед каждым ее бойцом и командиром, об особой задаче бойцов-дальневосточников, которые поставлены на защиту советских границ.
Когда комиссар закончил свою речь, поднялся командир эскадрона. Но он не успел объявить митинг закрытым — поднявшийся вместе с ним незнакомый командир с тремя кубиками на петлицах произнес решительно и громко:
— Имею дополнить товарища комиссара.— Пристально оглядел стоявших перед ним бойцов и командиров колючими, глубоко посаженными глазами и продолжил: — Комиссар правильно поставил задачу: повышать боевую и политическую подготовку.— Снова повел головой направо и налево и продолжил резко и громко, словно выкрикнул: — К этому дополню: и повышать бдительность!..— И дальше на протяжении всей речи железо звучало в его голосе:—Злодейское убийство товарища Кирова свидетельствует, что мы утратили бдительность, забыли о том, что находимся в капиталистическом окружении, забыли, что враги окружают нас со всех сторон! Классовый