А то знаете, как разгорится спор по какому-нибудь серьезному техническому вопросу, не на кого опереться.
И его маленькие, близко сведенные к переносью, шустрые глазки светились такой неподдельной радостью, что, под-
давшись этому столь заметно выраженному благорасположению, Петр даже не успел удивиться, почему этот низенький человечек уверен в том, что Петр готов всегда подпирать его...
Но Дутиков не оставил ему времени для размышлений.
— Где кончали? —спросил он с той же живостью и непосредственностью.
— В Казани. Индустриальный политехникум,— ответил Петр.
— Отличное заведение! — снова обрадовался Дутиков.— У нас в Троицке технический директор тоже ваш политехникум кончал. Может быть, знаете...
— Знаю,— сказал Петр.— Сережка Москатиньев.
— Точно. Сергей Никитович.
Словом, с этим сослуживцем сразу установились самые теплые и непринужденные отношения.
Наташа Маракулина особой радости при знакомстве с Петром не выразила, но это, как Петр быстро догадался, объяснялось только лишь особенностями ее характера, точнее, темперамента. Наташа была девушка крупная, собою пригожая, ладно сложенная и, если бы не некоторая крупитчатость, вовсе не обязательная в ее годы, вполне могла бы сойти за эталон русской красавицы. Соответственно фигуре была в жестах нетороплива, в речах рассудительна. В отличие от обоих своих сослуживцев, людей приезжих, была местной жительницей. Здесь, в Свердловске (тогда Екатеринбурге), и родилась, и выросла. До избрания в обком работала заместителем председателя фабзавкома на местной обувной фабрике, ведала культурно-массовой работой.
Таким образом, из троих она была наиболее подготовлена к исполнению своих обязанностей. Поэтому, когда выяснилось, что председатель задерживается в своем районе и неизвестно когда прибудет в Свердловск, Петр предложил, чтобы до его приезда председательское кресло заняла Наташа Маракулина.
Наташа ответила кратко, но выразительно:
— Всяк сверчок знай свой шесток,— Помолчала и добавила: