на Прикамском кожкомбинате не было. Точнее сказать, цех был, и на том же месте, но назывался по другому — посадочный цех. И сам Петр в свое время немало сил положил, чтобы цех посадочный преобразовался в цех юфтевый. Даже к народному комиссару пробился на прием.
Тут Петр Николаевич снова вычеркнул несколько абзацев и продиктовал свое пояснение:
«Наименование цеха изменилось потому, что изменилась технология производства. Перемена эта была вызвана переходом на «плоский крой». Раньше, то есть до перехода на «плоский крой», изготовление рабочей (яловой) обуви производилось по следующей технологической схеме. В кожевенном цехе вырабатывалось мостовье — выдубленная и прожированная, но еще не окрашенная и не отделанная кожа,— которое и поступало в посадочный цех. Там сырое мостовье раскраивали на сапожные заготовки, затем на специальных правилах растягивали эти заготовки, превращая их в сапожные «крюки»,— придавали им форму сапога. Этот процесс растягивания назывался посадкой, от него и наименование цеха. Теперь же, после перехода на «плоский крой», мостовье, поступившее из кожевенного цеха, отделывали, то есть растягивали, жировали, окрашивали, сушили и разминали уже целыми кожами. И отделанная кожа называлась уже не мостовьем, а юфтью— отсюда и новое наименование цеха. А уже потом из юфтевых кож выкраивали различные обувные детали, но это уже делалось в раскройном цехе».
Как и предрекал Саша Дерюгин, в юфтевом цехе Петр не задержался надолго. Отыскалась для него вскорости работа посерьезнее.
Получилось все это довольно неожиданно. На очередной ежедневной планерке у технического директора комбината разбиралась ставшая уже традиционной размолвка между старшим мастером обувной фабрики Василием Дмитриевичем Собакиным и техноруком кожевенного завода Михаилом Ивановичем Михайловым. Василий Дмитриевич утверждал, что заготовочный цех фабрики недополучил причитающееся ему количество кроя от раскройного цеха кожзавода; Михаил Иванович доказывал столь же упорно несправедливость